Рейтинг@Mail.ru

Врагоугодничество отечественной интеллигенции

Значительная часть нашей интеллигенции жаждала победы Германии.

Среди русской, советской, а теперь и российской интеллигенции вот уже более полутора столетий существует устойчивая прослойка врагоугодников, которая во время всех войн, экономических  и дипломатических противостояний желает своей родине военного, экономического и дипломатического поражения.  Прослойка эта то сужается, то расширяется, но на месте эмигрировавших, высланных, расстрелянных и уперших своею смертью её представителей неизменно встают новые. Многие из них это дети и внуки выбывших врагоугодников, но в большинстве случаев ряды врагоугодников пополняются за счёт совращаемой педагогами и научными руководителями подростков и молодёжи.

Когда общеевропейская армия в составе немецких, норвежских, валлонских, хорватских, французских, венгерских, финских и румынских частей вторглась в СССР, вбирая в себя по пути литовские, латышские и эстонские формирования, недорезанная за годы советской власти эхрофильная интеллигенция даже обрадовалась. Её представители думали, что сейчас они встанут в один ряд со своими европейскими коллегами.

В  этих кругах считали, что немцы пришли уничтожать не русский народ, а «большевистское быдло». Впрочем, не только большевистское, а быдло вообще.

Этим польским словечком западники называли нас с вами. Сами же себя они называли интеллигенцией или мозгом нации, хотя по-научному этих людей следовало бы называть эхрофилами от греческого слова εχθρός, обозначающего врага,  и столь же эллинского слова φιλία, означающего любовь, или же патриомитами, то есть, родиноненавистниками (от πατριά – отчизна и μισός – ненависть).

Эхрофилы появились в наших краях задолго до того, как в 1873 году эмигрантом Петром Боборыкиным было придумано слово «интеллигенция», которое стало фактически обозначать замкнутую касту людей, мнящих себя представителями европейской цивилизации внутри русского варварства. При этом сама европейская цивилизация русских интеллигентов за представителей себя отнюдь не считала, хотя поощряла их потуги внешне походить на европейцев. 

Патриомитией страдали ещё жители Великого Новгорода, стремившиеся попасть в Европу вместе с самим Новгородом и немалой прилегающей к нему территорией. Именно там, в Новгороде возникла так называемая «Ересь жидовствующих», которая после присоединения Новгорода проникла и в Москву вместе с выселенным сюда новгородским нобилитетом. Главный смысл ереси состоял не в том, что её адепты некоторым обрядовым предписаниям иудаизма, а в том, что они считали себя богоизбранными. Идеология же ереси жидовствующих отражала строго ориентированные международные контакты ведущих участников этого сложного идейно-политического течения. Несмотря на то, что основателем ереси считается некий «жидовин Схария», личность оного и по сей день не установлена и, скорее всего, является вымышленной. На самом деле это была чисто доморощенная идеология, и главным кандидатом на роль Схарии является не киевский учёный еврей Захария бен Аарон га-Коген, а местный игумен Захария. По сути жидовствующие считали себя чем-то наподобие древнеиудейских фарисеев, создавших в своё время народ в народе. Объявив себя хранителями сокровенного знания, фарисеи на самом деле были агентами римского влияния Рим, стремившийся перетянуть Иудею на свою сторону в борьбе против Селевкидов, помогал фарисеям деньгами, и их ячейки стали расти как на дрожжах, а вскоре под руководством фарисеев вспыхнуло восстание, которое привело к отпадению Иудее от Селевкидской империи. Однако едва Иудея достигла полной независимости, и на престоле утвердилась династия Хасмонеев, фарисеи, привыкшие все опровергать и разрушать, начали бороться и против иудейских царей. Уже при третьем хасмонейском царе Александре Яннае фарисеи подняли против него восстание, переросшее в продолжавшуюся шесть лет гражданскую войну.

Основную массу населения Иудеи, то есть людей, живущих производительным трудом, фарисеи презирали, называя тружеников «עם-הארץ» – хам га-арец. Это выражение,  обычно буквально переводимое как «народ земли», на самом деле означает ‘невежда’, ‘неуч’, ‘простолюдин’, ‘туземец’ или ‘профан’. Так вот, в сочинениях жидовствующих, среди которых, кроме мифического Схарии, не было ни одного живого еврея, народ русской земли тоже назывался хамом. Слово «עם», то есть,  народ для русского уха было неотличимо от библейского «חָם», обозначающего одного из сыновей Ноя, ставшего прародителем африканских народов, и в сознании русских жидовствующих эти оба хама слились в одного. Для них русский народ стал не просто сборищем неучей, но ещё и потомком того самого Хама, к которым сами жидовствующие себя, естественно, не причисляли. На основании же цитаты из Библии (Бытие, 9, 25) потомки Хама предопределены быть рабами.
Как и в случае с фарисеями, эта группировка имела внешнеполитическую ориентацию на Рим, только не теперь уже на Рим паский.

В 1490 году Ересь на соборе была осуждена и анафематствована, но никто из высокопоставленных московских еретиков не пострадал. Ересь ушла в подполье и со временем утратила даже название. Однако идеология жидовствующих сохранилась, и главным её краеугольным камнем был постулат о том, что русские это вечные рабы. В нынешние времена это оформлено тезисом о якобы присущем русским рабском менталитете. То есть то самое, за что европейцев эхрофилы считают законопослушными, у русских является проявлением рабской психологии и раболепием перед властью.

Кроме того, официальным оправданием ксенопатриотизма эхрофилы объявляют тезис о том, что в своём государственнном устройстве Россия в период Татаро-монгольского ига переняла у своих поработителей ордынско-азиатские методы управления страной и взаимоотношения власти и народа, и чтобы преодолеть  азиатчину, России следует отказаться от государственности, а Великая победа для них это «последний миф, оправдывающий, легитимирующий существование исторической российской государственности; миф, замыкающий народы и регионы в формате давно отжившей свой век империи».

Эти две теории были изобретены отнюдь не нашими врагами. Они были подсказаны нашим врагам теми самыми патриомитами, которым посчастливилось перебежать во вражеский стан.

Так, среди московских жидовствующих был Михаил Фёдорович Курбский-Карамыш — дед гнуснопрославленного перебежчика Андрея Курбского. Именно измышления последнего о русском народе — с одной стороны рабском, с другой же непомерно жестоком, легли в основу западной русофобии.

Известно, что люди на Западе наивны и легковерны. Современные американцы склонны верить в вампиров, в химическое оружие Ирака, в русских хакеров и в то, что именно американцы выиграли Вторую мировую войну. Не менее легковерными они были и тогда, и страшные сказки князя-перебежчика и в сочинения Антонио Поссевино. Последний, например, не знал русского языка, и в качестве переводчиков к нему были приставлены люди, знающие латынь. Беда заключалась в том, что состав этих людей совпадал с составом тех, кто в тайне исповедовал патриомитскую идеологию. Кстати говоря,  традиция эта сохранилась и поныне. и  патриомитскские семьи стараются определить своих детей в школы с углубленным изучением английского языка.

В конце же 18-го столетия и до 40-х годов 19-го роль английского языка играл французский. Дворянские дети в те времена начинали говорить на французском раньше, чем на родном. А повзрослев, зачастую владели русским языком хуже, чем речью Мольера и Вольтера. Даже на процессе 1826 года многие декабристы давали показания по-французски, так как родным владели плохо.

В предреволюционные годы патриомитское сообщество всецело желало свержения самодержавия и создавало в обществе соответствующие настроения. Уже тогда к интеллигенции мог быть отнесен не любой образованный человек, а лишь тот, который критиковал «отсталое» правительство. Критическое отношение к царскому правительству предопределило симпатии российской интеллигенции к либеральным идеям, но уже в дореволюционный период интеллигенция воспринималась как замкнутая группа лиц, принципиально противопоставившая себя остальному народу и глубоко его презирающая.

Когда монархия пала, оно принялось бороться за углубление революции, но когда на смену бело-розово-голубому февралю пришёл красный Октябрь,  главным врагом этой прослойки стал большевизм.

Во время Гражданской войны патриомиты создавали в Москве и Петрограде всякие тайные организации, а на перефирии пыталось организовать всякие Комучи да Областные Земские Управы. Не прекратило оно создавать антисоветские центры и после её окончания. Сначала интеллигенцию пытались беречь, и самых отъявленных ей представителей не расстреляли, а выслали на философских пароходах Oberbürgermeister Haken  и Preussen в их любимую цивилизованную Европу, где большинство из них закономерно стало прислужниками фашистов. Выслать, естественно, удалось не всех, и оставшееся в стране небыдло продолжило создавать контрреволюционные организации, целью которых было нанести нашей стране максимально возможный вред, с тем, чтобы облегчить будущим интервентам задачу разгрома Красной Армии.

На штыках  интервентов они к надеялись прийти власти и сформировать контрреволюционное правительство во главе с премьер-министром П. А. Пальчинским, министром внутренних дел П. П. Рябушинским и министром иностранных дел академиком Е. В. Тарле.

Видным членом одной из таких организаций – Трудовой Крестьянской Партии – был будущий глава коллаборационистской Русской Освободительной Народной Армии Бронислав Каминский.

Бронислав Каминский (второй справа) до того, как стать главой РОНА, был членом ТКП, но вместо того, чтобы быть расстрелянным, сначала отбывал ссылку в сел Суерка Упоровского района Омской области (ныне Тюменская область), затем стал технологом по спиртопроизводству в «шарашке» в Шадринске.

К началу войны пропасть между быдлом и интеллигентом была такова, что человеку в шляпе и очках могли в те времена набить морду прямо в трамвае, в котором интеллигенты были вынуждены ездить вместе с быдлом из-за введения большевиками социального равенства. Морду били за ношение тех самых шляп и очков.

В начале же войны, те представители этой прослойки, которые оказались в оккупации, все как один пошли в услужение к оккупантам. Та же интеллигенция, которая осталась на территории контролируемой нами, страстно желала  поражения Красной Армии, чтобы встать с немцами в один ряд.
Правда, ставить их в один с собой ряд враг не собирался – в лучшем случае им была уготована роль приказчиков и переводчиков и прочих хильфсвиллигеров (нем. Hilfswilliger — добровольный помощник), и в живых их держали бы до тех пор, пока было для кого переводить приказы немецкого командования. Даже сидя в блокадном Ленинграде, пораженцы-эхрофилы вели агитацию в очередях за провозглашение Северной Столицы открытым городом.

Хармс настолько ненавидел всё русское, что даже врождённую фамилию Ювачёв сменил на германоподобный псевдоним. Кстати говоря, он, как и Коля Десятниченко, учился в немецкой школе – так называемой Петришуле.

«Если меня заставят стрелять из пулемёта с чердаков во время уличных боёв с немцами, то я буду стрелять не в немцев, а в них из этого же пулемёта», — разглагольствовал детский писатель Даниил Хармс, прославившийся дегенеративными стишками и абсурдистскими рассказиками. Его жена, уже после того, как Хармс помер в психушке, была эвакуирована по Дороге жизни – интеллигенцию берегли и спасали. Но когда немцы пришли туда, куда её эвакуировали, то она первой записалась в остарбайтеры и уехала на работу в Германию. А ведь когда ленинградцев призвали рыть противотанковые рвы на подходах к городу, от этих работ она откосила. После войны она так в Германии и осталась, а потом жила в Париже, Ницце, Венесуэле и закончила жизнь в США – сбылась мечта интеллигента умереть в «свободном мире».

Хармс не был единственным пропагандистом пораженчества. Учёные, писатели и просто совслужащие на все лады восхваляли Германию. «В Германии не голодают, – вещали они, и тут же добавляли: Служащие там обеспечены лучше, чем рабочие». Но они не только восхваляли. Некоторые призывали бойцов Красной Армии прекратить сопротивление и пустить немцев в город.

К этому призывал, например, литературовед и критик Цезарь Самойлович Вольпе, печатавший в до войны журнале «Звезда» упаднические произведения Мандельштама. Он был женат на дочке Чуковского, ставшей впоследствии известной диссиденткой и вступавшей в поддержку в поддержку  Бродского,  Солженицына, Синявского и Даниэля и даже открытого и непримиримого врага русского народа Мустафы Джемиева.
Были такие агитаторы не только в Ленинграде, но и во всех крупных городах.

Известный актёр Блюменталь-Тамарин при приближении немцев к Москве приехал в Истру, чтобы дождаться оккупантов, и как только они туда пришли, предложил им свою помощь. 2 февраля 1942 года он выступил по радио с обращением, в котором призывал соотечественников не защищать сталинский режим и сдаваться, а население на захваченных территориях сотрудничать с оккупантами. Передачи становятся регулярными: они выходят в эфир каждый вторник и четверг в 18:00. Ловко имитируя голос Сталина, Блюменталь-Тамарин озвучивал фальсифицированные указы советского правительства. Записанные на немецком радио Варшавы речи транслировались на оккупированных территориях СССР.

Журналист Эмиль Израилевич Ярхо под чужой фамилией вступил добровольцем в Красную Армию, чтобы при первой возможности перейти на сторону врага и в первом же бою сдался в плен. Впоследствии он стал одним из идеологов власовского движения.

Потомственный интеллигент Борис Рихтер был в начале войны начальником штаба 6-го стрелкового корпуса Киевского особого военного округа. Оказавшись во Львовском выступе, он 28 июня 1941 года дезертировал, перебежал к немцами и предложил им свои услуги. В 1942 году под фамилией Рудаев возглавлял разведывательно-диверсионную школу Абвера, расположенную в захваченной немцами Варшаве.

Профессор Ленинградского финансово-экономического института (ЛФЭИ) Иван Алексеевич Кошкин, также, как и вдова Хармса эвакуированный из блокадного Ленинграда перешёл в оккупированных Ессентуках на службу немцам, ушёл вместе с отступающими немецкими войсками , а потом, когда наши пришли в Германию, бежал в америкнскую оккупационную зону и стал в США видным советологом,  то есть, давал советы о том, как развалить СССР и на кого при этом опереться.

Но и те, кому не посчастливилось попасть к немцам, даже тогда,  когда фрицев безвозвратно погнали на Запад, они продолжали вещать о том, что русскому лапотнику никогда не бывать в Берлине.
Многие теперь говорят, что интеллигенция ненавидела нашу Советскую власть за то, что она репрессировала многих из её представителей – у кого-то в лагерях или в числе расстрелянных были родственники, друзья или даже сексуальные партнёры. Однако если бы репрессий и не было, то эти люди всё равно ненавидели бы Советскую власть, а через неё сам русский народ, который её провозгласил и в интересах которого она существовала. Просто число ненавистников было бы больше, а в результате репрессий оно, во-первых, несколько сократилось, а во-вторых, заставило большинство уцелевших временно помолчать в тряпочку хотя бы на время страшной войны.
Однако репрессировали не всех. Более того, всех их потом по условиям Женевской капитуляции Хрущёва скопом реабилитировали – кого посмертно, а кого и прижизненно. И тогда, вернувшись из лагерей, они с новой силой продолжили отравлять людям мозги своей пораженческой философией.

Именно такие люди напросились после войны на службу к американцам и стали вещать на нашу страну через микрофоны западных радиостанций.

Те же, кто остались в СССР, захватили руководящие посты в элитных спецшколах и начали самовоспроизводство. Сегодняшнее Небыдло это в основном выпускники московских школ, носивших в советские времена престижные двузначные номера. Вспомните хотя бы тех же пятисемитов – выпускников бывшей школы № 57, скандально прославившейся учителями-педофилами,  или же выпускников школы № 67, которая и теперь под 1567 номером стоит на Кутузовском проспекте.

Расползшись по всему Союзу, это Небыдло прижилось везде от Калининграда до Владивостока и от Мурманска Кушки. Есть оно и в Новом Уренгое, где рекрутирует в свои ряды детей газовиков.

В конце концов, это привело к тому, что эта пятая колонна в конце 80-х – начале 90-х годов пришла к власти.

Мало кто знает, что время событий августа 1991 года демократической руководство Ленинграда на чрезвычайной сессии Ленсовета приняло решение провозгласить себя временным правительством и обратиться в американское, западногерманское и британское консульства в Ленинграде с просьбой о военной интервенции. Текст этого обращения, в числе прочих, готовил потомственный интеллигент с рабочей окраины молодой аспирант Дима Медведев.

Многие из тех, кто пришёл к власти тогда, присутствуют во властных структурах и до сих пор. Эта прослойка всячески тормозит развитие страны и по мере возможности снижает уровень жизни её населения.

Жертвой патриомитов и, возможно, будущим членом их организаций стал и недавно прославившийся юный эхрофил Коля Десятниченко. Правда, тот самый Георг Йохан Рау, которому было посвящено его исследование, на самом деле остался жив и женился на русской медсестре Любе Клименко. Подробнее об этом смотрите в материале Правда об ефрейторе Рау.

Смотрите также:

Ещё раз о пленных фрицах

Евреи в Вермахте

Американцы держали Хрущёва на крючке
Женевская капитуляция Хрущёва
Как американцы сбили наш пассажирский самолёт

Самые результативные снайперы СССР

Немцев даже в 1941 году было убито в боях больше, чем русских

Ледовое побоище
Куликовская битва
Разгром Хазарского Каганата
Невская битва
Битва при Молодях
Поход крымских татар на Москву 1571 года
Поход крымских татар на Москву 1591 года
Первое присоединение Крыма к России

 

Auto Web Pinger